У нашего дома есть гений места, человек-легенда, без которого дом точно был бы другим, Марк Ар. Я как-то упоминал его как человека, научившего нас добывать гипсокартон.
Марк — француз, живущий не менее чем на три страны, художник и любитель музыки, коммунист и рантье, экоактивист, ну и просто крейзи чел, которому больше всех надо (кажется, даже больше, чем мне).
Впервые в Россию он приехал в начале 90-х, пожил какое-то время и уехал. А в начале нулевых вернулся снова и обосновался в нашем доме. Живёт он, правда, постоянно перемещаясь между Россией, Францией, Канадой и бог весть чем ещё.
Кажется, ему по всему миру есть где остановиться: бывшие девушки, подруги, даже бывшая тёща, все с радостью пускают его. Прям подтверждает стереотип о любвеобильности французов. Мы называем такой типаж «ёбарь-террорист» (в хорошем смысле слова).
Зарабатывает он тем, что с 1992-го рисует олимпийские игры и продаёт свои скетчи (точнее их копии, отпечатанные в типографии; оригиналы, говорит, никогда не продаёт).
…Ну и сдаёт квартиры да комнаты. Свои или ничейные. Бывает такое в Питере: смотришь на квартиру, а она ничейная: вроде бы на балансе города, но город про это не помнит. Ты вскрываешь замок, приводишь в порядок, и сдаёшь, пока никто не заметил. Профит!
Хотя, честно говоря, я не уверен, зарабатывает ли он на сдаче квартир или теряет деньги.
Дело в том, что Марк — коммунист. Из того, что я слышал, комнаты он сдаёт за копейки. А кроме того, ремонтирует чужие коммуналки за свой счёт, потому что считает, что пространство должно жить.
Когда кто-то из соседей, которые ему не нравятся, готов продать квартиру, он пытается побыстрее пристроить её в хорошие руки: уговаривает кого-нибудь из друзей выкупить квартиру или комнату, а иногда и сам даёт под это дело беспроцентный кредит. Очень мне по душе такой подход создания островков, живущих по своим правилам.
Марк, кстати, рассказывал, что писал книгу про наш дом, но знакомая украла черновики книги и издала под своим именем. Правда публикации я так и не нашёл, попробую у реального автора бэкапы как-нибудь взять…
А пока можете посмотреть общеизвестную информацию про наш дом:
- (а) краткая историческая справка про доходный дом Ф.Моровица,
- (б) больше видов, чертежей и истории дома,
- (в) подъезд Марка,
- (г) коммуналки нашего дома
Помимо дружественных квартир, Марку принадлежит роскошнейшая арт-квартира с видом на Николо-Богоявленский морской собор.
По квартире разбросаны символы советской власти: портрет Ленина и гигантское красное знамя в коридоре. В столовой на стене у него висит собственноручно сделанная мозаика «Серп и молот», сделанная из кусочков Берлинской стены. Кстати, на продаже стены он и заработал первые деньги (любой действительно успешный коммунистический проект должен поддерживаться частным предпринимательством).
Его прабабушка, кажется, была вынуждена сбежать из России во Францию, когда пришли большевики, так что ему есть за что любить коммунистическую власть.
Детская с цитатами философов о боге на французском. Картина собора на всю стену — с прорезями для фонариков. В коридоре под потолком подвешен макет лодки; пока не пришла комиссия по перепланировке, эта лодка была жилой… Потолок ванной комнаты целиком сделан из мелкого бисера (собранного на фестивале Марди Гра в Новом Орлеане, где за бусы женщины обнажают грудь). На кухне питьевая вода подаётся из под потолка через каскад из трёх самоваров.
Иногда он сдаёт даже свою собственную комнату, и уходит ночевать к соседям, которым помогает с ремонтом.
Жить там было бы офигенно, но подойдёт такое не каждому: у меня сложилось впечатление, что даже снятая комната всё равно в некотором смысле остаётся обобществлённой, и в ней может происходить какая-то движуха. ;-) Зато точно не скучно.
Кстати, Марк противник авиаперелётов. И если уж вы решили оставить свой углеродный след, то извольте остаться в Питере хотя бы на пять дней, которых заслуживает этот город, иначе от дома вам будет отказано. :-)
Когда переработка мусора в Петербурге ещё не была развита (я скопировал этот пост из будущего; там в каждом дворе раздельный сбор, а вместо самокатов вошли в моду ховерборды), он отвозил пластик поездом во Францию.
А обратно из Парижа (!) привозил кафельную плитку (фото отсюда), которой отделывал подъезд, чтобы, как он нам объяснял… алкашам было менее удобно писать на стены (не спрашивайте меня, я не проверял, правда ли стало неудобно).
Вообще, с пластиком он борется разными способами. Например, был сюжет про то, как он катается на коньках по каналам с самодельной корзиной для сбора бутылок и прочего мусора.
В одной из общедоступных кладовок в своём подъезде он оборудовал ящик для бутылок и сделал дырку, сквозь которую бутылки туда можно кидать.
Кстати, в нашем доме у многих квартир есть собственные кладовки в подъезде. Марку принадлежит, кажется, штук 5 кладовок по всему дому; а от одной из них — со строительными инструментами — он даже выдал нам ключ, чтобы у нас был shared shouropoir.
А на одной из вечеринок, он устроил гостям шоковую терапию: развесил по потолку 150 пластиковых бутылок, а в какой-то момент единомоментно их обрушил гостям на головы. Ну, чтобы не забывали о том, в каком мире живут.
Несколько бутылок, кстати, так и остались привинчены к потолку. Свисают оттуда вместе с новогодними ёлками (кроной вниз, как положено) и крестьянами Малевича, которые машут руками, если потянуть за рычажок.
Часть интерьеров его квартиры засняли телевизионщики.
Вечеринки Марк устраивает регулярно. Я не знаю, как он это делает, но вернувшись в Россию он за неделю-полторы умудрился организовать у себя дома празднование «очень старого» нового года с сотней гостей, включая кучу крутых музыкантов.
Ладно, вру, знаю как: мы как-то видели, что он просто в парке знакомится с людьми, а через неделю они у него уже выступают. З — зависть.
Обычно же в новый год Марк под бой Курантов произносит речь вместо президента (не слушать же, право, того, липового, что к Кремлю прилип). В этот раз лишь запускал фейерверк из окна.
А костюмированный бал, посвящённый столетию революции, попал в ещё один телерепортаж. Пока приглашённые гости-дворяне пировали, в комнату ворвались гости-большевики и устроили переворот. Потом все вместе праздновали. В общем, как вы поняли, Марк тот ещё затейник.
У него вообще часто проходят музыкальные вечера. Когда соседи приходили жаловаться и звонили в полицию, пригрозил, что поставит механическое пианино и заставит его играть что-нибудь ужасное всё разрешённое дневное время, но они всё равно продолжают шипеть и бросаться на гостей. Кажется, соседи не понимают серьёзности угроз и не понимают, что такое целый день плохой «механической» музыки. Соседи вообще нынче неженками стали: им концерты профессиональные, а они нос воротят!
Ещё в поза-поза-прошлой жизни ко мне в московскую квартиру приходил друг-волынщик и давал вечерний концерт. В районе полуночи к нам сбежались соседи с нескольких соседних этажей и пытались прозвониться в дверь. Но кажется, были настолько в офигении, что даже злиться особо не могли. Потом пару лет мне ещё припоминали тот вечер, но даже с каким-то уважением… :-)
Кстати, соседка сверху у нас тоже музыкантка. Мы слышим как она играет на фортепиано и скрипке, а также скрипит полами, но до вечеринки у Марка мы не были знакомы. Слышали только, как круто она играет. Мне про неё рассказывали, что она учится в консерватории, и это made sense.
Но настоящим унижением для меня, который за двадцать лет так и не научился играть на гитаре, было узнать, что она учится не в консерватории, а в школе при консерватории. В пятом, мать его, классе.
Её мама объяснила, что выбор музыкальной карьеры был очень прагматичным (sic!): мало где, кроме России можно бесплатно получить хорошее музыкальное образование, а нужно оно будет всегда. Для меня это звучало очень… необычно, но знаете, на фоне туманных перспектив айтишников, это кажется неплохим решением.
Надо сказать, нравится Марк не всем. У него с соседями были конфликты не только на почве музыкальных вечеров. Были конфликты ещё во времена ТСЖ.
А есть и постоянные хейтеры. Скажем, напротив нас в нашем дворе-колодце живёт некто Габриэловна aka «бабка». В живую я её видел лишь единожды, хотя слышу постоянно. Прошлым летом она довольно неистово боролась с голубями — и кажется потравила их, — собачниками (благодаря ей мы знаем номер квартиры, в которой живёт «собачья семья» и ряд изощрённых ругательств), курильщиками и другими нарушителями заведённого ей порядка.
Мы иногда имеем удовольствие наблюдать встречу этих двух хранителей дома. Марк идёт высунув средний палец в сторону окна Натальи Гавриловны, а в ответ доносится «идёт говно французское». Давайте спишем это на простую ксенофобию. Марк и сам не всегда толерантен: то арабов, то тараканов грозиться уничтожить, даже средство для этого пообещал посоветовать.
Но, конечно, он славен не только кутежом, но и общественно-полезной работой. В 2005-м году он создал ТСЖ нашего дома, бывал во всех квартирах дома. Обустроил подъезды. Реновировал несколько коммуналок (а у нас в доме они ещё в количестве). Без него дом был бы гораздо более убитым.
Он нам жаловался, что русские ничего не делают для улучшения жизни. Проводил как-то эксперимент: выкрутил лампочки в подъезде, чтобы понять, когда соседи соберутся вставить новые лампочки. Не собрались. Он взгрустнул, но потом своими руками провёл освещение в подъезде, с датчиками движения.
Довольно большую часть ремонта он умудряется делать из того, что другие считают строительным мусором; из экологических соображений. Но по результату вы этого никогда не поняли бы.
Ещё он жаловался на чиновков, мол, приходится туда-сюда (буквально, с левой половины комнаты в правую) переставлять санузел перед приходом комиссии по перепланировкам, потому что тем хочется, чтобы всё оставалось как было, невзирая на здравый смысл.
Чтобы вы понимали, «как было». У нас прямо в подъезде на последнем этаже стоит туалетная комнатка. Общая на две квартиры. Не удивлюсь, если этот унитаз один на две коммуналки. Я вообще-то за сохранение исторического облика, но всему же есть предел. Впрочем, я не уверен, что этим соседям именно комиссия мешает сделать раздельный санузел. Кажется, они сами не хотят, хотя Марк предлагал им вариант решения.
Но среда всегда затягивает. Он рассказывал, как к нему в гости приезжали какие-то французы, и сокрушались: «Марк, но дверь подъезда же некрасивая». «А я, — говорит, — и не замечаю уже: мне главное, что она хотя бы работает!»